Почему троечники успешнее отличников. 10 причин, почему не обязательно учиться на все пятерки

На сайте журнала Observer психолог Бенджамин Харди опубликовал статью о том, почему троечникам живется после окончания учебы лучше, чем отличникам и хорошистам. Согласно ей, в конце XVIII века система среднего образования была устроена таким образом, чтобы воспитывать учеников в традициях беспрекословного послушания. Связано это с тем, что на фоне развития индустриального века большие корпорации нуждались в безропотных фабричных рабочих, которые не станут лишний раз задаваться вопросами по поводу чего бы то ни было.

Это и повлекло за собой создание единой стандартизированной системы образования и проверки знаний в виде тестов и экзаменов. Академическая система превратилась в фабрику стандартизации студентов, «изготовленных» в соответствии с желаемым шаблоном. Если студент не выдерживает экзамен, у него есть возможность пройти по этому же пути еще раз и только через год.

Стоящая прочтения статья, которую вряд ли стоит принимать полностью всерьёз. Как и преклонение перед оценками, полное отрицание их смысла или нужности — другая крайность. Истина, как всегда, где-то посередине. Настойчивый тон статьи Харди полезен тем, что обращает внимание на сильное изменение в отношении между существующим образованием и современной ситуацией в экономике. А экономика меняется радикальным образом в эту самую минуту. В ХХ-ом веке и ранее это была деятельность, где главную прибавочную стоимость создавало производство: усилия по преобразованию сырья в ценный продукт. Стоимость производства неуклонно падало в течении всей индустриальной эпохи. В XXI-ом веке, после конвейера пришли полная роботизация и 3D-печать, они уронили стоимость производительной деятельности к нулю. Стоимость сборки iPhone SE — 4$.

Главным навыком человека становится не способность выполнять единожды выученную последовательность простых действий, а самостоятельно учиться и переучиваться делать сложные действия в ситуациях с неопределённостью. Наша школа очень мало, если вообще, обращает внимание на такого рода изменения, настаивая на обладании в первую очередь фактами, а не способностью их добывать, анализировать, организовывать, применять.

Школьные оценки, как мы их привыкли понимать, это метод не просто некой нейтральной оценки, а также поощрения и наказания. Факт оценки формирует алгедонический (основанный на противопоставлении боли и наслаждения) стереотип, регулятор поведения. Если человек склонен поддаваться такому обучению, под давлением родителей и учителей, оценивание загоняет его в некий коридор, выход за который наказывается. Ограничения в компетенциях и навыках неизбежны, тут не нужно иллюзий, но вопрос стоит — насколько эти ограничения могут быть преодолены учеником при необходимости, реально? Научен ли он опознавать такую необходимость? Обучен ли совершить манёвр выхода за сложившиеся представления, когда это нужно? Сейчас всё это делается интуитивно и доступно не столько обученным, сколько врождённо способным.

Харди в своей статье выстраивая образ «троечника» как именно такого нон-конформиста, способного на прыжок через флажки. Конечно, это упрощение. Но как образ, как некая идеальная модель, он имеет смысл, в качестве одного из символов перехода от общества и образования «безропотных рабочих» к обществу и образованию мобильных и адаптивных решателей сложных задач, нового поколения инженеров. «Поколение суперинженеров», как назвал тех, которому сейчас 11-13 лет, руководитель направления «Молодые профессионалы» Агенства Стратегических Инициатив Дмитрий Песков. Приставка «супер-» здесь присутствует не только потому, что этим людям придётся работать со сверхтехнологиями, но и потому, что им придётся активно изменять и самих себя.